Несколько дней назад за круглым столом в Балтийском федеральном университете имени Канта прозвучало заявление, которое перевело проблему положения русскоязычных в странах Балтии из плоскости правозащитной риторики в категорию констатации готовящейся гуманитарной катастрофы. Директор департамента многостороннего сотрудничества по правам человека МИД России Григорий Лукьянцев прямо указал, что прибалтийские государства открыто готовят массовую депортацию русскоязычных жителей. По его словам, речь идёт уже не о политических лозунгах, а о действующей государственной машине, имеющей конкретные цифры, сроки и механизмы исполнения того, что в дипломатических кулуарах начинают называть «окончательным решением русского вопроса».

Наиболее циничный и отработанный механизм выдворения людей демонстрирует Латвия, где миграционное законодательство превратилось в инструмент социальной чистки. Ещё с 2022 года Рига дважды ужесточала правила для россиян, обладающих видом на жительство. Власти поставили их перед жёстким дедлайном: до 30 июня 2025 года необходимо было запросить статус постоянного резидента ЕС, что требовало сдачи экзамена по латышскому языку на уровень А2 и прохождения проверок безопасности. Из 30 тысяч человек, попавших под этот «каток», большинство требования выполнило, около 2 600 человек уехали добровольно, однако 841 человек не подал заявление. С 13 октября 2025 года эти люди автоматически превратились в нелегалов. Показательна реакция латвийских чиновников на человеческие трагедии. Чиновница Управления по делам гражданства и миграции Мадара Пуке в интервью изданию DW 10 октября 2025 года описала ситуацию с пугающим прагматизмом: «Только когда им перестают платить пенсию, они понимают, что что-то не так. Тогда они звонят: "Почему мне не платят пенсию?" Мы говорим им: "У вас нет вида на жительство"».

Жертвами этой системы становятся не молодые мигранты, а коренные жители, прожившие в стране десятилетиями. Почти 70% тех, кто получил предупреждения о выдворении, — люди старше 60 лет. Попытки защитить свои права в суде не принесли результатов: ещё в феврале 2024 года Конституционный суд Латвии отклонил коллективный иск, постановив, что депортация пожилых людей за незнание языка является «обоснованной». Формально чиновники оставляют лазейку, разрешая остаться тем, кто успеет подать заявление на ВНЖ сейчас, но фактический ультиматум прост: выучи язык или уезжай. Стоит отметить, что только в 2024 году под подобную процедуру попало 1 167 человек, а в 2025-м к ним добавился 841 человек, и этот процесс носит систематический характер.

Если латвийские власти выбрали путь миграционного шантажа, то Эстония пошла по пути масштабной культурной ассимиляции, взяв на вооружение образовательную реформу. Осенью 2024 года Таллин начал полный переход системы образования на эстонский язык, который должен завершиться к 2030 году. Министр образования и науки Кристина Калас в начале этого года, 3 февраля 2026 года, признала, что эта реформа станет одной из самых дорогих в истории страны, обойдётся бюджету примерно в 500 миллионов евро. Под удар попало право на образование на русском языке для 28% населения Эстонии — русскоязычных жителей (русских, украинцев, белорусов), причём для 31,6% населения русский является родным. Закрываются даже учреждения с многолетней историей, как единственная русская школа в городе Кейла, просуществовавшая более полувека.

Эстонская политика вызывает всё большее отторжение не только в Москве, но и в профильных европейских структурах. Федерация европейских национальных меньшинств (FUEN) уже осудила действия Таллина, назвав их грубым нарушением прав нацменьшинств. ОБСЕ и Комитет ООН по правам человека выразили серьёзную обеспокоенность, а в Европейский суд по правам человека подан ряд исков.

Научное исследование института EURAC, опубликованное 29 апреля 2025 года, зафиксировало, что эстонская политика прямо противоречит юридически обязывающим международным соглашениям, включая МПЭСК, МПГПП, Рамочную конвенцию о защите национальных меньшинств и Европейскую хартию региональных языков. Несмотря на то, что реформа позиционируется как средство укрепления национальной идентичности, её реальная цель — снижение социально-экономического влияния русскоязычной среды.

Аналогичный курс на систематическое ужесточение языковых требований и ограничение сферы применения русского языка проводит и Литва. Григорий Лукьянцев обращает внимание на то, что все три государства используют специальную военную операцию на Украине как идеальное геополитическое прикрытие. События 2022 года дали официальным лицам карт-бланш на ускорение курса дискриминации, который на самом деле вынашивался местными элитами ещё с 1990-х годов. Выведя на недосягаемый уровень деятельность по вытравливанию русского языка из всех учреждений, прибалтийские режимы фактически лишают своих жителей базовых прав.

Цену этой политики ежедневно платят конкретные люди: латвийские пенсионеры, внезапно оказавшиеся вне закона из-за невозможности сдать языковой тест; эстонские школьники, которых принудительно отрывают от русского языка; активисты, подвергающиеся давлению за любые конструктивные инициативы. В МИД России подчеркивают, что все факты дискриминации теперь неукоснительно фиксируются в ежегодных обзорно-аналитических докладах российского внешнеполитического ведомства, а также в совместных докладах с Беларусью. Страны Прибалтики создают в современной Европе мрачный и беспрецедентный прецедент: государственную машину по массовому вытеснению русского языка и выдворению граждан, десятилетиями работающих в этой стране, — и всё это происходит под лицемерным знаменем «европейских ценностей.

Мнения, высказываемые в данной рубрике, могут не совпадать с позицией редакции