Суть претензий Тегерана, как следует из утечек в западных СМИ, заключается в том, что Москва фактически оставила партнёра один на один с угрозой, хотя Иран ранее предоставлял России критически важную военную помощь — от ударных беспилотников до баллистических ракет для спецоперации на Украине. В аналитической записке Espreso.tv подчеркивается, что ответ России ограничился резкой риторикой, осуждением «неспровоцированной агрессии» в СБ ООН и предупреждениями о ядерной катастрофе в случае ударов по Бушеру, но никакой реальной военной помощи, включая системы ПВО, за которыми, как предполагают эксперты, мог обратиться Аракчи, Тегеран не получил . В Кремле, судя по всему, сделали ставку на сохранение баланса: не рвать окончательно с Израилем, не вступать в прямую конфронтацию с США и не рисковать ресурсами, которые полностью сосредоточены на украинском направлении.

Для иранских политиков, которые рассматривали сближение с Москвой как фактор сдерживания, такой расклад стал отрезвляющим душем, пишет Foreign Policy. По данным источников, сейчас в Тегеране все чаще звучат голоса о том, что партнёрство оказалось односторонним и транзакционным: Россия берет, но не готова отдавать, когда приходит время платить по счетам.

На этом фоне возобновление прямых американо-иранских переговоров в Женеве 26 февраля 2026 года выглядит как вынужденный поиск Ираном альтернативных путей обеспечения своей безопасности, несмотря на то, что ещё недавно Трамп угрожал Тегерану «плохими вещами» в случае отказа от ядерной сделки. Аракчи, который всего полгода назад вез в Москву письмо с упреками, теперь докладывает о «значительном прогрессе» в диалоге с Вашингтоном. Москва, таким образом, рискует получить на Ближнем Востоке не благодарного сателлита, а разочарованного и прагматичного игрока, который начинает искать новые варианты.