«Эдакий Станиславский»: как мальчик из Читы покорил Москву

Родился он в музыкальной семье, в тесной комнатушке деревянного дома. Отец — скрипач и дирижер, мать — пианистка с чудесным голосом. Казалось, путь был предопределен. Но Виталий, в отличие от старшего брата Юрия, не блистал прилежанием. В школе он таскал огурцы с огорода, гонял в волейбол, собирал ансамбль — и только драмкружок оставался единственным, что роднило его с будущей профессией.

Первый блин вышел комом. Едва выйдя на сцену, мальчик от волнения не смог издать ни звука. Вступительные экзамены в Чите провалил с треском — комиссия даже не допустила его к первому туру. Но Соломины упрямы. Парень рванул в Москву, где брат уже корчил из себя «эдакого Станиславского» — сидел с важным видом, закинув ногу на ногу, и слушал. Экзамен принимала сама Вера Пашенная, узнавшая фамилию.

«Берем!» — и жизнь завертелась.

Упрямый, вредный, живой

На сцене он был воплощением добродушия. В жизни — совсем другим.

«У меня очень тяжелый характер. Я упрямый, а порою даже вредный», — признавался Соломин без тени кокетства

Он мог не поздороваться с другом, а через час уже весело шутить. О нём ходили слухи о ссорах с братом, но именно Юрий, став худруком Малого театра, вернул Виталия обратно после скандального ухода.

Самого себя он строил из противоречий. И именно это сделало его уникальным.

Англичанин с курносой физиономией

Роль доктора Ватсона досталась Соломину почти случайно. Режиссёр Игорь Масленников мечтал о Басилашвили, но однажды увидел фото актёра с наклеенными усами — и остолбенел.

«С этой фотографии на меня смотрел вылитый Конан Дойл в молодости», — вспоминал он.

Однако худсовет упирался: у Соломина слишком русская, «курносая физиономия», не годящаяся для английского джентльмена.

Масленников настоял. И оказался прав. Вместе с Василием Ливановым они создали не просто экранизацию, а магию.

Сам Соломин позже ностальгировал: «Замечательное это вранье — Холмс и Ватсон».

Он понимал: логика повествования хромает, змея не поползет по шнуру, но зритель верит как ребёнок. И в этом — высший пилотаж.

Любовь, измены и условие для жены

Личная жизнь Соломина была такой же неровной, как его характер. Первый брак с Натальей Рудной рухнул через пять лет: актёр подозревал жену в неверности, мечтал о домашнем уюте, а она любила внимание. После развода он ушел с одним чемоданом.

Вторая попытка — с Марией Леонидовой — стала судьбоносной. Он добивался её долго, летал в другие города, осыпал цветами. А после свадьбы поставил жесткое условие: карьера — под запрет. Только один раз они снимались вместе, и сцена поцелуя стала пыткой:

«С любой женщиной поцелуюсь спокойно, но с женой... Мне было стыдно».

При этом сам Соломин романы на стороне заводил для «вдохновения» — и обещал даже жениться, но не уходил. Мария простила. Родила двух дочерей. И осталась с ним до конца.

Как он сам загнал себя в могилу

27 мая 2002 года Виталия Соломина не стало. Инсульт настиг его в театре, после первого акта. Он давно скрывал гипертонию и микроинсульт, перенесенный за несколько лет до трагедии. Работал до изнеможения: спектакли, съёмки, преподавание, ремонт на только что купленной даче. Друг Василий Ливанов позже скажет коротко и страшно:

«Он загнал себя, перегрузил. И надорвался в попытке заработать денег для семьи».

Более полусотни киноролей, три десятка театральных работ, режиссёрские и сценарные опыты — он успел многое. Но главное, что оставил после себя Соломин, — это не перечень заслуг. Это лицо доктора Ватсона, которое до сих пор кажется зрителю самым правильным, самым настоящим. И горькое напоминание о том, что иногда самые светлые люди живут в потемках собственного упрямства.