«Надо признать, сегодня российская экономика сталкивается с непростыми вызовами. Но этот разговор всё-таки не только про экономику как набор цифр. Тем более что официальная картина показывает не рост, а снижение бедности: по итогам 2025 года её уровень составил 6,7%. И всё же даже такое снижение показателя не означает автоматического исчезновения чувства социальной незащищённости. Статистика фиксирует порог, а люди живут в повседневном опыте — в зависимости от выплат, в ощущении отсутствия запаса прочности и т.д. Отсюда и возникает разрыв между бюджетной отчётностью и социальным самочувствием», — пояснил эксперт Философского клуба «Цивилизационное будущее России», кандидат политических наук, доцент философского факультета МГУ имени М.В. Ломоносова Сергей Спартак в комментарии RuNews24.ru

По его словам, в этом смысле бюджетные средства не «исчезают», а прежде всего расходуются на социальные обязательства государства: пенсии, пособия, поддержку семей, индексации, региональные меры помощи. В федеральном бюджете на 2026 год по разделу «Социальная политика» предусмотрено 7,8 трлн рублей, и это действительно большой ресурс. Но такие расходы сами по себе ещё не означают неминуемого социального рывка. Во многом они направлены на то, чтобы сохранить устойчивость системы, поддержать людей и не допустить расширения зон социальной уязвимости. И здесь принципиально важно, что российское государство эти обязательства не снимает, а продолжает исполнять.

Проблема, скорее, в том, что значительная часть этой помощи носит компенсаторный, а не преобразующий характер. Она работает прежде всего с последствиями социальной уязвимости, помогает удерживать стабильность, но не всегда меняет жизненную траекторию. Показательно, что даже один из самых адресных инструментов — социальный контракт — по итогам 2025 года позволил выйти из бедности более чем 44% участников. Для адресной меры это серьёзный результат, но он же показывает и границы подхода: даже эффективная поддержка далеко не всегда превращается в полноценный социальный лифт.

«Поэтому вопрос, на мой взгляд, стоит ставить шире: не только в том, как распределяются средства, но и в том, насколько они превращаются в устойчивое расширение жизненных возможностей. Не случайно на уровне высшего политического руководства страны снижение бедности связывается сегодня не просто с выплатами, а с ростом реальных доходов, качеством занятости и созданием новых, более продуктивных рабочих мест. В этом смысле бедность — это не только нехватка средств, но и сужение пространства социального манёвра», — отметил эксперт.

Он также подчеркнул: пока социальная политика по объективным причинам во многом развивается именно в русле компенсации, этот разрыв между отчётной статистикой и бытовым ощущением устойчивости может сохраняться, хотя по мере более тесной увязки поддержки с занятостью, доходами и возможностями для семьи он, безусловно, способен сокращаться.